30 мая 2010 Русский рок в лицах: Александр Башлачёв - Часть II
“. И я, её ведущий Александр Липницкий предлагаю с места в карьер – послушать песню Александра Николаевича Башлачёва “Сядем рядом” с альбома “Вечный пост”. Так как Александру Николаевичу в минувший четверг могло бы исполниться 50 лет.
ЛИПНИЦКИЙ:Напоминаю, вы слушаете программу “Содержание” на радиостанции “Финам FM“. И я, её ведущий Александр Липницкий хочу представить вам моего сегодняшнего гостя – это Евгений Гапеев. Тот человек, который с моей точки зрения сделал неимоверную услугу для моей программы и для всего русского рока в целом. Так как на протяжении последних 20 лет он в “Отделении Выход” вместе со своим партнёром Олегом Ковригой занят тем, что спасает, реставрирует, находит записи, сделанные в эпоху, когда русские рок-музыканты работали в подполье, раздавали свои мастер-ленты кому попало, а потом во время перестройки всё это куда-то терялось, рассылалось, портилось. Об этом пойдёт разговор в нашей сегодняшней передаче. Евгений, добрый день.
ЛИПНИЦКИЙ:Конечно, мы сегодня будем говорить вокруг альбома, о котором я должен сказать несколько слов. Первую песню вы уже послушали. Но “Вечный пост” – это не просто одна из пластинок Александра Николаевича Башлачёва. Для меня так она дорога вдвойне, так как она была записана в апреле 1986 года Александром вместе со своим партнёром-помощником Вячеславом Егоровым у меня на даче в студии “Звуков Му”, мы её тогда называли “Студия Му”, в дачном посёлке Николина Гора. Скажи, пожалуйста, Евгений, а что тебя связывает с этим альбомом?
ГАПЕЕВ:Меня ничего не связывает с этим альбомом, потому что, когда он писался, я знать не знал, кто такой Башлачёв, и вообще учился в школе. Но я очень хорошо помню это время, потому, что мой отец работал в Министерстве по науке и технике, и он сразу как произошла Чернобыльская катастрофа, мне об этом рассказал обо всём. И у меня как-то отложились все вот эти апрельские дни. То есть я очень хорошо помню то, что было до этого, и то, что было после, и то, что было на майские праздники. Они были довольно холодные, и вражеские голоса рассказывали про то, чего надо делать людям, чтобы уберечься как-то от радиации.
Про Башлачёва я узнал значительно позже, и, в общем, с альбомом напрямую меня ничего не связывает, я не был свидетелем этому ничему. Позже я услышал эту запись и подумал: надо же, как странно, я слышал концертные записи, где всё сделано довольно бодро, и энергетика летит прямо из записей, хоть я человека и не видел вживую. А здесь, наоборот – я попадал в такое состояние, что я не то, чтобы засыпал, но куда-то улетал сам. Вот я включал и через 5-7 минут я попадал в какое-то другое…
Первый раз, когда я слушал это дело и себе переписывал с кассетки на кассетку какую-то копию, было такое: у меня стоял магнитофон, и там была лампочка, которая показывала уровень записи, и в какой-то момент я себя поймал на мысли, что у меня ничего вокруг нет, у меня есть только эта лампочка и текст, и я нахожусь где-то в небе. Вот первые ощущения от этого. Это, наверное, то же самое, как вот люди, какие-то дети слушали “Битлз” в школе, не зная языка, о чём-то своём думали и что-то понимали. Так и я – какие-то слова в меня вливались и происходили вот эти вещи какие-то.
Я тогда многих вещей не понимал, я и сейчас не до конца песни понимаю, но вот тогда вот это первое ощущение с этим альбомом.
ЛИПНИЦКИЙ:Спасибо. Я думаю, чтобы нашим радиослушателям стало более понятно, какую сложную тему мы сегодня взялись с тобой им предложить как воскресное радиослушание, послушаем ещё одну песню, с которой этот альбом и начинается. “Посошок”.
ЛИПНИЦКИЙ:Евгений, я решил остановиться именно на этом альбоме не потому, что у меня так с ним много личного связано, а потому что, начиная слушать все записи подряд, в том числе большую часть, которую выпустила ваша фирма “Геометрия” с “Отделением Выход”, я вдруг понял, что альбом “Вечный пост” стоит абсолютно особняком. И, уже после смерти Александра, когда я узнал, что он уничтожил мастер-ленту вот этой самой нашей никологорской записи, я, как-то переживая всё это вместе, подумал: ну, альбом не удался, поэтому закономерно так вот погибла эта мастер-лента. И слушал один вот эту самую кассету фирмы “Агфа”, если я не ошибаюсь, на которой был его почерком записан порядок песен, тёплые слова в мой адрес не без определённой каверзы (я их позже прочитаю).
И только вот сейчас спустя 22 года я понял, что это завещание его, его творческое завещание, своего рода реквием. Потому что я стал сравнивать энергию, с которой он поёт здесь, и ту энергию, которую он выдал, когда снимала Джоанна Стингрей, спустя буквально несколько недель. Вот эта знаменитая, единственная качественная видеозапись его концерта живого, сделанного в коммуналке у Бориса Гребенщикова на улице Софьи Перовской в Санкт-Петербурге.
И я понял, что всё у него было в порядке с энергией. Здесь он выбрал какой-то свой магический ритм, в который он нас погружает. И, конечно, нелегко и непривычно слушать это обычным радиослушателям, которые привыкли, особенно после нашей бодрой рок-н-ролльной музыки радиостанции “Финам FM“. Но я открыл для себя секрет этой записи. Это совершенно особая история. Я хочу в двух словах рассказать радиослушателям, как было дело.
По-моему, в конце декабря 85-го года Башлачёв ко мне обратился с просьбой записать свой альбом у нас в студии. Вопрос был решён абсолютно чётко и мгновенно. Мои партнёры по группе “Звуки Му” и, конечно же, Мамонов оказались очень рады предоставить возможность нашему товарищу. Мы сделали такие творческие каникулы на начало апреля 1986 года. И, соответственно, никто нам не мешал. Напомню тебе, Женя, ты тогда был маленький ещё, школьник… В каком классе учился?
ЛИПНИЦКИЙ:Апрель был, в отличие от мая, очень тёплым. Это были чудесные дни, по-моему, не было ни одного пасмурного дня во время записи. Мы всё время ходили на Москву-реку, которая ещё была всё-таки… По ней плыли льдинки после недавнего ледохода. И настроение было замечательное. Слава Егоров, в бытность свою многолетний звукорежиссёр группы “Аквариум” и сам хороший музыкант, привёз с собой кучу каких-то инструментов, которые в какой-то степени использованы на этой записи, акустических.
И начали-то они здорово, но потом чего-то им стало не хватать. И была специально, как тогда говорили, выписана из Ленинграда их подруга Ирина Левшакова по кличке “Комаровская”. Знаменитая, культовая такая девица, выходец из высокоинтеллектуальной семьи работников Эрмитажа, но, конечно, имевшая в дальнейшем весьма непростую судьбу. И, собственно, один из лидеров питерского андеграунда отсидел в психушке немалое время за то, что не выдержав общения с Ириной, пытался её убить.
Короче говоря, после приезда Ирины стиль работы резко изменился, она потеряла ритмичность, ребята стали куда позже вставать, и музицировать в основном ночью. Я с таким ритмом как-то не мог согласиться. Мои функции сводились к тому, что я был поваром и готовил им два раза в день: один раз завтрак после трёх часов, и ночью мы ещё ели. Иногда ночью они меня приглашали поиграть в основном на песне “Егоркина былина”, которая тоже была записана в рамках этой записи, но, к сожалению, на эту кассету она просто не поместилась. Её оригинал, видимо, был безвозвратно утрачен, когда Башлачёв уничтожил мастер-ленту.
Но, тем не менее, есть надежда, что ты, Евгений, когда-нибудь её отыщешь, вот эту самую “Егоркину былину”, на мой взгляд, очень удачно записанную в апреле 86-го года на “Николиной Горе”.
ГАПЕЕВ:Пока мне удалось найти только запись, сделанную в том же апреле 86-го года в Пущино. И там есть “Егоркина былина”, только там записанная. Там похожий набор песен, я думаю, что он у него как-то в голове выстроился и всё. Для меня загадка, что вообще он параллельно вырвался куда-то в Московской области, приехал в какой-то институт, где была местная студия звукозаписи, и даже стоял какой-то пульт. И на профессиональную ленту была записана похожая подборка песен. Он записал, никому про это ничего толком не сказал, и всё.
Про эту запись никто не знал до последнего времени, она лежала на полке и никак не публиковалась, не ходила по рукам никак, из кассеты в кассету никто не переписывал, никто про неё не знал. А твоя запись ходила, начиная, наверное, с 87-го года. Так или иначе, она попадала, переписывалась, копировалась, и не издать её на компакт-диске было сложно, она уже была введена в этот гражданский оборот, как теперь говорят. Всё, она попала в народ и всё, её уже невозможно не издать.
ЛИПНИЦКИЙ:Ну да, ведь какое-то моральное право её издать я имею только по одной причине. Потому что последний раз я принимал Александра Николаевича Башлачёва в январе 1988 года, когда, возможно, мастер-кассета “Вечного поста” была им уничтожена. Но, будучи там же, в той же студии, и зная, что у меня хранится его копия, сделанная им самим с его дарственной надписью, он ничего об этом не сказал. Соответственно, она у меня осталась, и я в середине 90-х посчитал возможным и даже необходимым издать эту запись. И, мне кажется, сейчас мы должны послушать ключевую песню, давшую название этому альбому. “Вечный пост”, Александр Башлачёв.
ЛИПНИЦКИЙ:Напоминаю вам, что вы слушаете программу “Содержание” на радиостанции “Финам FM“. И я, её ведущий Александр Липницкий беседую об альбоме Александра Башлачёва “Вечный пост” со звукорежиссёром и реставратором, и я бы сказал, кладоискателем Евгением Гапеевым.
Жень, я расцениваю эту, можно сказать, конкурентную моему альбому (я его считаю своим как хранитель) “Вечный пост” запись в Пущино. И, интересно (я-то её ещё не слышал, и никто её кроме тебя, я так понимаю, не слышал), с точки зрения подачи и трактовки песен это похоже на то, что мы сейчас слушаем?
ГАПЕЕВ:Абсолютно не похоже, всё наоборот совсем. То есть даже те вещи… Вот часть вещей из этого альбома он пел на концертах довольно часто, а песня, например, “Когда мы вместе” на концертах почти не звучала. Наверное, она была сложная для подачи. И уже и без того были песни длинные, например, “Ванюша”, “Былина”. Вот эта вещь… Наверное, на концертах он её пробовал петь, но народ, наверное, засыпал как-то, потому что она такая там вот… Ну, всё понятно, если её послушать.
Так вот, в Пущино он её записал, и она там исполнена в два раза быстрее. То есть, там наоборот всё. Может быть, не быстрее, может быть, сильнее. Я не знаю, какое слово подобрать, но совсем по-другому. Вот, что странно. Странно, что это было сделано. И он тоже там написал какой-то… Я жалею, что я это не смог сохранить, я никогда на эту тему не думал. Он тоже написал список песен там.
ГАПЕЕВ:Я в этом Пущино появился случайно, я вообще ни на что не надеялся, когда узнал, что там была запись. И мы нашли ленты, которые там были, я их оцифровал и оттуда уехали. И потом, когда я стал всё это разбирать, выяснилось, что и клуба этого не существует, и звукорежиссёр, который это записывал, умер через месяц. Я концов не смог найти.
ЛИПНИЦКИЙ:Евгений, скажи, пожалуйста, сейчас, когда прошло уже столько лет, и ты повторно занимался довольно продолжительное время тем, что чистил вот эту запись, выпущенную мной в начале 90-х, соответственно, сегодня мы слушаем впервые по-настоящему отреставрированную вот эту кассету, сегодня тебе понятны песни с этого альбома? Раскрылись ли они для тебя по-новому в процессе работы?
ЛИПНИЦКИЙ:Сейчас мы просто подходим к песне, которая наиболее таинственная, и какие-то истоки этой песни я мог бы найти только в поэзии такого мистического поэта как Николай Клюев. “Имя имён”, Александр Башлачёв.
Источник:
Метки: II
